Джошуа закрыл глаза, почувствовав тепло, проникшее в его сердце, когда он прижал к груди своего восьмимесячного племянника Джейка.

Давно забытые воспоминания нахлынули на него с такой силой, что в груди защемило.

— Не волнуйтесь. Это совсем не то, о чем вы подумали, — сказала Денни. Джошуа открыл глаза и увидел ее насмешливый взгляд. — Он всего лишь обмочился.

Джошуа ощутил большое теплое пятно, расплывшееся по его шелковому галстуку и безупречно чистой модной рубашке, и был рад тому, что она восприняла его реакцию как досаду по поводу намокшей рубашки.

Ребенок вдруг замер, подобно своему дяде, мгновенно замолчал и стал смотреть на него огромными сапфировыми глазами.

Невозмутимое и мудрое выражение лица, как у Будды, сохранялось у малыша всего лишь мгновение. Затем он нахмурился. Покраснел. Напрягся. И ужасающе закряхтел.

— Что с ним? — спросил потрясенный Джошуа.

— Боюсь, случилось то, о чем вы подумали.

И даже если бы он сам не догадался, мгновенно распространившийся запах объяснил ему все.

— Эмбер! — позвал Джошуа. Мужчина, который реагировал на стресс с уверенностью в своих силах — по крайней мере до этого момента, — едва не сказал: «Эмбер, позвоните в службу спасения. 911».

Прелестные губы Денни Сприннер изящно изогнулись. В глубине поразительных глаз заиграли огоньки. Она едва сдерживала смех. И если до сих пор все-таки обошлось без службы спасения, то теперь Джошуа надо было срочно спасать.

В его кабинет, святая святых и последнее убежище одинокого мужчины, вторгся враг, искушающий блаженством домашнего тепла.

В дверях появилась секретарша.

— Я вас слушаю, шеф.

— Дети голодны, — сказала мисс Принни, словно она была шефом. — Может быть, вы накормите нас завтраком?