— Я думаю, сказалось еще то, что нас никто не встретил в аэропорту.

Ему почему-то захотелось, чтобы после его объяснения неодобрительная морщинка исчезла с ее лба.

— Кажется, произошла какая-то путаница с датами. Если бы вы позвонили, я послал бы кого-нибудь встретить вас.

— Я звонила. — Морщинка стала еще глубже. — Но, видимо, лишь очень важные люди допущены к разговору с вами.

Он увидел, что те секретные меры, которые применялись для того, чтобы сберечь его время и оградить личную жизнь, явились для нее показателем его чрезмерно раздутого эгоизма. Кажется, ему следует смириться с тем, что недовольная морщинка на лбу ее не исчезнет никогда.

— Я ужасно сожалею, — сказал он, но взгляд ее нисколько не смягчился.

— А эти тети голые? — спросила Сиси, между всхлипами, оторвав голову от пальто няни.

Он проследил за ее взглядом и внутренне вздохнул. Девочка смотрела на вазу, украшавшую его кофейный столик. Она стоила сорок тысяч долларов. Изысканно вырезанное голубое стекло переливалось в солнечных лучах и было такого же оттенка, как и глаза няни.

— Сиси, достаточно, - твердо произнесла няня.

— Но ведь они же голые, мисс Принни, — пробормотала Сиси без всякого раскаяния.

Мисс Принни. Тяжелое, крепкое имя, которое носят старые девы-библиотекарши.

— В окружении твоего дяди, я уверена, эта ваза считается подходящим украшением.

— И какое же у меня окружение? — спросил Джошуа, поднимая бровь.

— Я имела удовольствие прочитать о вас все на борту самолета, мистер Коул, в журнале «Народное обозрение». Вы знаменитость.

Ее тон говорил о многом: неглубокий человек, плейбой, гедонист. Он был признан виновным уже до того, как не встретил ее в аэропорту.

Он снова обнаружил, что защищается.

— Я бизнесмен, — сказал он коротко, — а не знаменитость.

На самом деле Джошуа Коулу очень не нравилось афишировать свой все более повышающийся статус. Но чем больше он скрывался от представителей прессы, тем упорнее они преследовали его. Эта анонимная статья в «Народном обозрении» была обескураживающей.